Главная Мысли и записки

PostHeaderIcon Черногория

    Черногория. Дорога туда и обратно.
    К слову о стечении обстоятельств. Уж если судьба тебя решила проверить на выдержку, то будь готова посмеяться над собой первой, потому что она смеётся иногда так, что тебе хочется заплакать.
    Насколько разной может быть одна и та же дорога… когда мы летели туда –  она казалась помазанной мёдом, устеленной лепестками роз, принимающей различные причудливые капризы твоей фантазии, обещающей, зовущей, заманивающей новыми событиями. И, надо сказать, вопреки жизненному сценарию, когда много ждёшь – не много получаешь, она оказалась щедрой на приятные подарки. Мы увидели много интересного, нашим персонам было уделено много внимания, конечно же я склонна думать, благодаря нашему обаянию, но справедливости ради, надо добавить ещё и потому, что мы прилетели в Черногорию на съёмки. Всё складывалось настолько удачно, как по маслу, прямо с момента посадки  в самолёт – места оказались очень комфортными и можно было расположиться, как тебе нравится; свой багаж по прилёту в Аэропорт Тиват мы получили одними из первых; нас уже ждало такси с табличкой «Марина Калина Василенка»… Калина – это Карина, моя невестка, именно с ней мы отправились в это путешествие. Нас очень рассмешила табличка, написанная от руки, и мы восприняли это, как добрый знак.
    Водитель доставил нас в отель, хоть и не пять звёзд, но очень симпатичный, прямо на берегу Адриатического моря. Правда, при регистрации была небольшая заминка, я никак не могла понять, какой документ надо предъявить, чтобы нас разместили в номере гостиницы. После некоторого замешательства, я брякнула, что мы прилетели на съёмки и это возымело действие – «а-а, телевизенци!» - и мы получили заветный ключ. И, хотя в тот момент, я не обратила на это внимания, но у нас даже не спросили паспорта!!! Эта ненормальность  показалась мне вполне нормальной и мы радостные, красивой, респектабельной походкой стали вышагивать по направлению к выходу. Нам, я это  краем глаза успела оценить, смотрели вслед. Женщины не могут не заметить, когда на них смотрят с восхищением. Даже жалко было прерывать это, можно сказать, триумфальное шествие и, вдруг… Пас-пор-та!.. Обе стороны,  наконец-то, опомнились и разразились неподдельным смехом.
    Вот так, не отклоняясь от приятного сюжета, мы провели несколько дней в Монте-Негро. Несмотря на то, что времени у нас было крайне мало, да и съёмки оказались не лёгкими, мы успели насладиться местной кухней, узнать вкус замечательного местного вина, с искренним удовольствием общаться с нашей весёлой съёмочной  группой, и хоть  в уходящих отсветах солнца, но успели накупаться в море.
    Утро дня отъезда для нас началось очень рано, учитывая, что накануне мы не торопились ложиться спать. Мне нужно было ещё успеть окунуться в солёных волнах Адриатики, словом, в шесть утра я себя будила словами «соберись, тряпка!».  Это возымело,  в конце концов, действие на моё самолюбие и я попрощалась с подушкой, умоляющей меня поваляться на ней, хотя бы ещё одну минуточку. Да, самодисциплина – это, как никогда не спускающий с тебя взгляда надзиратель.                                Наш самолёт домой  отправлялся в три часа дня, но до этого мы должны были снять ещё один сюжет в живописном городке Герцег Нова.  Ровно в восемь утра мы искупанные, причёсанные, прихорошенные сидели в автобусе и сетовавшие лишь на то, что не успели позавтракать, зная, что и пообедать нам, помня предыдущие дни съёмок, не придётся. Ехали мы долго,  даже стали волноваться, успеем ли  к нашему рейсу. Нас успокоили тем, что всё рассчитано, такси будет в положенном месте в нужный час, а так как аэропорт маленький, то регистрация проходит быстро, словом, всё в порядке и мы стали любоваться удивительно красивой дорогой.
    Затем был паром в Каторском заливе. Природа так причудлива и неистощима в своих неограниченных фантазиях! Она создаёт неподдельные шедевры земных пейзажей! Сказать, что город Герцег Нова красив и уютен – это ничего не сказать! Он сказочен! Он окружён горами, как гигантскими ладонями, держащими его, словно драгоценную жемчужину. Его дома и домики расположились на скальных склонах,  цепляясь один за другой, как бы осторожно, чтобы не поскользнуться, спускаясь к заливу. Его буйная зелень пальм и кипарисов, его черепичные крыши, его память, хранящая и свидетельства былой русской славы, его лазурная морская вода с лодками и яхточками, его кафешки, с кажущимися беспечными, посетителями и, наконец, дом Кустурицы!., где мы и завершали наши съёмки. Вот наш заключительный красивый проход по набережной, идём расслабленно, медленно. Мы держимся за руки и любуемся видами спокойной безмятежной жизни. И! Вот она, заветная фраза «снято!»… как будто молниеносно сменили музыкальное сопровождение -  пленительный вальс на бешеный галоп – на наших лицах проявились озабоченность, издевательства жары, терзания жажды, усталость монотонных повторений эпизодов,  голод и боязнь опоздать на самолёт. Мы уже мысленно не здесь, не в этом прекрасном месте, хотя прощаться с ним не хочется. Эх, приехать бы сюда снова и отдыхать, не о чём не заботясь. Но сейчас – самолёт, самолёт, самолёт!..
     Мы зашли, нет, мы влетели в аэропорт, уже держа наготове паспорта для быстрой регистрации. Уставшие, не выспавшиеся, голодные и, надо добавить, почти мокрые от местной жары и духоты, но  предвкушающие, что сейчас отдохнём, выспимся и поедим! Выспимся и поедим! Сон в откидном кресле и любая не хитрая еда нам казались манной небесной. В нашем азартном стремлении поскорее закончить с  нудной процедурой посадки на борт, мы даже не поняли, что это такая за огромная очередь на пути к нашей цели. Оценив её размеры, к нашему ужасу, нам стало понятно, что она ещё и не движется, словно замершая огромная змея! Гадюка! Так правильнее! Это мы уже произносили в жуткой духоте, то присаживаясь на корточки, то вставая, то снова приседая – в зале не было, за ненадобностью, никаких сидячих мест и, просто, выступов. «Ничего-ничего»,- подбадривали мы себя, сейчас отдохнём, выспимся и поедим.
     Самолёты отправлялись не по расписанию, потому что пассажиры дружно опоздали на рейсы, причём, на все. Отправлялся раньше всех тот самолёт, который оказывался победителем, то есть, который раньше всех успел собрать под свои крылья  пассажиров. Или, по-другому, тот самолёт, у которого эти самые пассажиры оказались пошустрее и посноровистее. Наш оказался, м-да, не первым, но и не последним!… и так, скорее бы присесть и, хоть немного подремать. Без всяких условностей, автобусов и прочей ерунды, до самолёта все бежали пешком и занимали свои места, согласно купленным билетам.
     Иногда бывает  что- то такое, «нечто!», что ты чувствуешь, как самый лучший предсказатель. И это «нечто!» мне было, как-то, не по нраву. Что-то меня стало настораживать. Мы приближались к последнему ряду… и, не может быть, так не бывает!!! Наши кресла не откидывались. Нам не удастся поспать?! Вот это облом!.. НО!
     Но у нас оставалась вторая вожделенная мечта – перекусить. Уже в полёте, клюя носом, сквозь  нервный полусон, чудилось, что стюардесса уже рядом, предлагает на выбор мясо или курицу, да-да, вот она, ещё каких-то десять рядов и поедим, скорей бы и уж тогда вырубимся, еда поможет, и будет всё равно в какой позе ты спишь, можно и сидя, да, скорей бы…мясо или курицу… или рыбу … «извините пожалуйста, у нас небольшая накладка вышла, нам очень не удобно, мы даже свой обед отдали пассажирам, но двадцати пассажирам не хватило порций, извините…», мы даже не поняли с начала о чём идёт речь.
    Голова отказывалась принимать эту информацию. Но так то уж точно не бывает. Что? Даже и не поедим?! Мы катились, нет, мы падали, нет, мы кубарем летели с пьедестала  эйфории от съёмок, от  знакомства с новой страной,  от незабываемых впечатлений и знакомств вниз и, наконец, приземлились… в Москве…
    Если бы мы испытали лишь одно из этих неудобств, то скажу честно, расстроились бы непременно. Но, так как на нас всё сыпалось, как по сценарию из фильма о невезении, или, как из прохудившегося мешка изобилия, в котором остались из подарков только одни неприятности, это вызывало неподдельный интерес – а что же будет дальше?
    В голове неприятно застучало о пропавшем багаже или ещё какой либо пакости. Багаж заранее было жалко и мы не выспавшимися глазами нервно следили за движением транспортёрной  ленты, возвращающей пассажирам их пузатые чемоданы. Конечно же не первыми, но и не последними, вопреки нашим пасмурным ожиданиям, мы дождались своих, но подозрительное отношение к действительности нас не оставляло. Что же, что же ещё на сегодня, или этот день, исчерпав свои возможности, достаточно пошутил с нами?
    Шагая по направлению к выходу, на всякий случай,  контролируя свои дамские сумки от непредсказуемых посягательств, мы незаметно для себя начали расслабляться. Ещё каких то метров десять и мы у цели, нас ждала машина и Артём, это мой сын и соответственно муж Карины. И тут мы поняли какой будет эта финальная точка наших приключений! До машины, хоть она и была в зоне видимости и протянутой руки, надо было ещё добежать, так как нас отделяло от неё длинное металлическое ограждение. Да нам ли переживать из-за этого! Но, видимо, чтобы мы пришли окончательно в себя на родной земле, в прямом смысле спустились с небес на землю, нас окатил настоящий, проливной до нитки, прохладный дождь.
    Можно много рассуждать о стечении обстоятельств, они бывают разные, и бывает невозможно к ним относиться с юмором, но если у вас есть силы и эта самая возможность рассмеяться, то лучше это сделать. Пусть лучше судьба смеётся над вами вместе с вами, по доброму, чем плачет, так веселее…

 

PostHeaderIcon Бывают минуты...

Бывают минуты, когда наступает гармония бездействия, редкие мгновения беспечности, полное согласие со всем, что предлагает судьба, когда обиды не ранят, а укоры больно не бьют, когда реальность кажется нереальной, а иллюзии срывают маски с себя и со всего до чего могут дотянуться…мне всё-равно…

На грани безволья и воли,
На грани блаженства и боли,
Не находя лучшей доли,
Свои пораженья терпя,
От края до края шагаю.
Не плачу, не сострадаю.
В надежды лениво играю,
В вине беспричинно топя.

Преграды свои презирая,
Стираю их, не покоряя.
Глаза на весь мир закрывая,
Ни в чём никого не виня,
Считаю и дни и недели,
И в танце холодной метели
Уже надоевшие цели
Подхватывают меня.

И снова терзают и мучат,
И снова терпению учат,
На непролазные кручи,
Толкая, несут для борьбы.
Их силе опять покоряясь,
И снова не сомневаясь,
Пред неизбежным смиряясь,
Своей не страшусь я судьбы.

01.02.2011г.

 

PostHeaderIcon Низкий ночной купол...

Низкий ночной купол неба. Звёзды. В детстве мечталось, что я обязательно когда-нибудь окажусь среди них. А сейчас было щемяще трогательно и приятно рассуждать о тайнах вселенной рядом с ним, лёжа на прожаренных солнцем камнях, глядя на тёмную небесную сферу, украшенную мириадами мерцающих точек и, зная, что уже находишься по другую сторону бытия. «Бедный мальчик, мне так хорошо в эти минуты, но я не с тобой, я вообще не здесь, я мертва».
Не отрывая глаз от ночного небесного шедевра, подойдя к краю камня, послужившему нам смотровой площадкой и нависающего над постоянно шепчущимися волнами, я прыгнула. Вода сомкнулась надо мной щедро поделившись своей прохладой и я, затаив дыхание, ещё какое-то время устремлялась вниз. Самое время исчезнуть из его жизни. Если любишь – это скорее страдание, чем радость, но, коснувшись дна, оттолкнувшись  вынырнула  «нет, не хочу причинять ему боль сейчас» и крикнула: «Прыгай!»
 

 

PostHeaderIcon Тупо глядя...

Тупо глядя на земные красоты в окно и уничтожая семечки, я думала о раздвоении личности. Одна моя часть требовала немедленного удовлетворения амбиций, а вторая взывала послать всю эту суету к чёрту и раствориться в естественных земных радостях - в простом труде на природе, в солнце, дожде, реке, соснах, в обнимку с собаками и любимой кошкой.
Наверное, кое-кто думает, что на этом и нужно остановиться и жить этой правильной жизнью. Да! Может быть. Но эта «правильная» жизнь не терпит фальши и выбирать её нужно не кривя душой.
Мы живём в этом мире постоянно соглашаясь с чем-либо, идя на компромиссы и потакая чужим желаниям, но, когда принимаешь форму жизни от природы, не балуя свои идеи и стремления, наслаждаясь только тем, что тебя окружает, то кое-кому не следует контролировать каждый мой шаг на предмет предрассудительных поступков. Я их хотела совершать, но не совершила и теперь живу без них и, хотела бы жить без нелепых наставлений.
Имею ли я право проигнорировать данную судьбой, генами, неким старанием с моей стороны и прилагаемым к этому накопленным опытом, возможность быть молодой? Когда некоторые уже приготовились к старости, мечтая лишь об её сытости, благополучии, изводя при этом ревностью своих мужей? В этот момент вторая моя амбициозная половина шепчет – "Нет!  Ты должна действовать!  Ныряй  в омут без промедления, чтобы не жалеть о несодеянном. Не следуй в угоду чьей-то эгоистичной воле. Эта воля исчезнет вместе с эгоистом, породившим её, а ты будешь пожинать плоды несовершённого поступка. Ты не та дамочка, удовлетворяющаяся общепринятыми критериями. Тебе нужно гораздо больше, чем то, что тебе пока не изменяют и, что твой кусок хлеба пока с тобой. Ты рождена покорять, властвовать, творить, наслаждаться победами, а затем идти дальше к новым победам и неизвестным вершинам". Но жалость к источнику этого эгоизма, к источнику мелочности, недоверия и непонимания всего этого, рождает меланхолию и обездвиживает тебя. Ты не хочешь делать никому больно. Ты, приглушая свою боль, стараешься успокоить чужую. Так и живёшь в этом бездействии, первопричине ревности, между двух альтернатив, не принимая решения в выборе предназначенного пути. Но потом снова наступает приступ отчаяния и желания бурной, яркой, неординарной жизни. Желания быть услышанной. Ты снова вспоминаешь, что достойна этого, а самое главное, не имеешь права всё это похоронить.

 

PostHeaderIcon Несправедливость

Несправедливость. Она присутствует везде. Во всём. И, прежде всего, в отношениях двух. Требование отдать свою жизнь без остатка для своей половины абсурдно, смертельно, уничтожительно по отношению к самой жизни, так как воспитывает глобальную долю эгоизма, нетерпимости и вредную привычку не замечать, не понимать и не принимать желания другого. Объясняться бессмысленно. Каждая сторона слышит стук в сердце только своих обид и претензий. К упрёкам, поначалу, прислушиваешься и стараешься исправиться, но потом они вырастают в большой ком невысказанных личных стенаний и превращаются в пытку,  испытанием терпения. У кого оно крепче - тот и победил. Собраться с волей и делать вид, при этих обстоятельствах, что всё впорядке, жалея вторую половину, конечно, может показаться похвальным, неким героизмом. Но это самая большая ложь. Причём для двух. Чтобы сделать кого-то счастливым, нужно быть счастливым, прежде всего, самому...

 

PostHeaderIcon Под ногами бездна...

Под ногами бездна. Другой мир. Мы крошечные, беспомощные существа, болтающиеся на его окраине. Серебряная дорожка луны прочертила путь в бесконечность и исчезла на границе неба и воды. Как хорошо, что вместе с ней не исчезла пока и я. Почему всё так быстротечно? Скоро солнце начнёт намекать на рассвет и начнётся мой новый день.

 

PostHeaderIcon Раньше утро было...

   Раньше утро редко было моим любимым временем суток. Теоретически, особенно накануне вечером, всё очарование зари, да ещё и солнечной, не требует описания и рисуется в воображении живейшими и побуждающими к действию жизнеутверждающими картинами. Но в действительности, реальность взывала организм быть благоразумным и ещё хоть немного поваляться в постели, а утренние красоты и свежие надежды оставить на потом. И пробуждение отодвигалось, а коварное обещание самой себе пяти минут безмятежности под одеялом могло затянуться на неопределённое время.
   И,  хоть в эти моменты я испытывала наибольшую полноту власти « Вставать или не вставать – и всё это зависит от меня!», моё настроение приобретало сероватый оттенок грусти, что вставать всё-таки придётся и пять минут счастья не продлят.
   Сегодняшнее же пробуждение я торопила поскорее наступить. Меня донимали воспоминания, с навязчивыми подробностями, анализом своих обид и тягостных мыслей. Всё ли предрешено или что-то можно изменить в ходе событий твоей жизни? В голове прокручивались, снова и снова, некоторые её моменты, как надоевшее своими постоянными повторами кино. Вот я рисую на лице последний штрих, крашу ярко-красной помадой губы. Этот цвет никогда мне не был к лицу. Подвожу  глаза, одеваю…не помню, что я одела в тот день, иду в ванну и наполняю её водой, тёплой, как и полагается. Я, наверное, шучу! Я заигралась! Не хочу! Не хочу вспоминать!  И вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю…

 

PostHeaderIcon Так мы устроены...

Так мы женщины устроены. И ничего с этим не поделаешь. Мы обожаем нравиться, покорять сердца, лишать пресловутого рассудка, сна и покоя. Можно, конечно, возразить, не все женщины являются покорительницами сердец. Но всё субъективно и относительно.
Любая женщина находит свой предел и уровень обожания…

 

PostHeaderIcon Какое же всё-таки...

Какое же всё-таки это счастье – ощущать себя живой. Иметь возможность отвечать на проявленное к тебе внимание и не стыдиться. Иметь возможность чувствовать лёгкое касание руки, краснеть и пьянеть от этого. Смотреть в глаза, не отводя взгляда и тонуть в них, понимая безнадёжность тщетных попыток удержаться на поверхности…
    Глаза, смотрите на меня,
    Их блеска волшебство моё спасенье.
    Глаза, от вашего огня
    Ждёт пепелище или воскрешенье?..
К чёрту все правила! Что же может противостоять новому нарастающему чувству любви? Назовите мне это гадкое слово, которое может помешать нахлынувшей волне радости. Рассудок? Да, он может помешать, но не сейчас, к чёрту рассудок!

 

 

PostHeaderIcon Я хочу...

 Я хочу...

Я хочу вернуться в ту ночь, бесконечную дорогу и пургу...

Метель, метель, как неменяющаяся виртуальная картинка компьютерной игры и одна мысль, прекрасная и острая о доме, где можно отдохнуть...

 

PostHeaderIcon Чувство

Чувство согласия с собой, удовлетворённости этой жизнью мне претит, так как не даёт выхода прогрессивной энергии творчества…

 

PostHeaderIcon Депрессуха

Накануне ночью была дорога. Метель. Чёрный лес. Заносы. Не зги не видно. Страшно. Встречных машин нет. Попутных тоже. В кювет так и манит. Хотелось молиться, плакать, смеяться. Зачем я это сделала. Одна на дороге. Зачем я здесь одна на дороге?.. Вдруг ловлю себя на мысли, именно в такие моменты я живу. Именно в такие моменты я чувствую смысл жизни. Глупо? Но это легче всего сделать для полноты жизни, когда её не ощущаешь. Сплошная депрессуха. Депрессуха! Депрессука!

 

PostHeaderIcon Как Потя собирался в гости.

      Значит так.
      Отвели его в баню, помыли, побрили, подстригли волосы, а заодно и уши, чтобы не торчали из под волос и стали собирать всей деревней в дорогу, обдумывая какими гостинцами его снабдить. А как же?! Не просто так, спозаранку, от жены и от хозяйства решил Потя отправиться к другу в гости, в Москву, к большому теперь боссу. А потому, что не виделись давно, да и друг этот очень уж звал и настаивал на долгожданной встрече, так как всегда был рад его видеть. Словом,  хотелось им повспоминать за рюмкой другой о героических минувших годах бесшабашной молодости. А и, действительно, было, что вспомнить! Да речь не об этом. Сейчас о гостинцах.
      Самый мудрый из деревни, дядя Вася, притащил тыкву – подарок и крупный, и полезный, и красивый, и, словом, не стыдно подарить большому человеку.
      Федор Степаныч, а попросту, Стёпыч, хоть и оторвал от сердца и от верёвки для вяления рыбы три воблы собственного приготовления, но подарил от души. Бережно завернул их в газету и аккуратно уложил в Потин подсумок.
Баба Нюся передала банку семечек и пять яиц. Могла бы и больше, да кур не заставишь нестись, не ведают, глупые, знать не хотят обо всех Потиных сборах. Что с них взять, кроме яиц, куры и есть куры.
      Но самым дорогим и ценным подарком все уважительно признали пыльную, с выпуклыми боками, бутылку самогона, припрятанную Нинкой, женой Поти, к случаю. И вот этот случай наступил. Надо порадовать большого друга настоящей, чистой, как стёклышко, лучшей в мире самогонкой! А как же, гнали-то вместе, всей деревней.
      Утром, всё по тому же случаю, дядя Вася выкатил давно не седланный Уазик и каким-то чудом уговорил его завестись. Событие само по себе уже героическое и значительное, так как на дворе зима, а по русским законам машина на морозе имеет право вообще игнорировать просьбы хозяина и не поддаваться ни на какие ухищрения и уговоры.
      Надо сказать , что до ближайшей автобусной остановки ехать нужно было девять километров и, ободрённый благосклонностью машины и наставлениями жены и соседей Потя, загрузился в Уазик. Время было раннее и дядя Вася, позёвывая, пустил хлопающее и лязгающее транспортное средство, встрепенувшееся от долгого застоя, по просёлочной дороге.
      Первая часть пути, по деревне, прошла успешно. Без хлопот. Приукрашенные снегом домишки, пыхтя дровяным дымом в небо, безошибочно подсказывали, что дорогой они едут правильной и сбиться с неё им пока не грозит. Но, как только выехали  за околицу, ситуация начала меняться не в их пользу. Лесная магистраль ещё как-то была похожа на подобие проезжей части, но, ожидавшее их впереди поле, заставило играть в игру – угадай, где колея.
      Зимы в России, в средней её части, бывают непредсказуемые. Хоть и ожидаешь от них, как и полагается, метелей и морозов, но может покапать дождик, наступить оттепель и преподнести сюрприз в виде набухающих почек на деревьях. Именно такая погода три дня назад и посетила края, где жил последнее время Потя, никуда не отдаляясь из своей деревни. Но к сегодняшнему утру закрутила метель, пожаловали морозы и занесло это место обетованное, как водится в этих широтах, без следа. Едва дорогу нащупывали. Это осложняло передвижение по пересечённой местности, так как всё было заморожено в таком виде, и хорошенько припорошено и припрятано снегом, в каком было оставлено накануне в распутицу.
      Лишь приблизительно соображая, что путь проходит где-то по кромке леса, они отважно продолжали движение, проваливаясь и пыхтя втроём, я имею ввиду и Уазик тоже, по замёрзшим за ночь ухабам. Машина старалась работать без замечаний, подтверждая, что не зря ест свой бензин, хоть и не лучшего качества. Переваливаясь из одной ямы в другую, ползла, как миленькая, боясь окончательной отставки на пенсию.
      Так, сопровождая соответствующими возгласами очередной зигзаг или обледенелую кочку, добрались они до трассы «межконтинентального» сообщения, то есть, до дороги, которая уже имела право так называться, была отсыпана и имела в обычное время вполне приличный вид, так как соединяла два населённых пункта, затерянных в русской глубинке. Но, видимо ночью зима свирепствовала без присмотра, на всю катушку, не жалея долгожданного снега ни на что. И, в столь раннее утро, надежда Потиного путешествия начала приобретать какое-то тревожно-неосуществимое беспокойство. Припудренная, без экономии средств, дорога являла собой безнадёжное зрелище, но манящая даль и перспектива встречи с другом взяли верх над опасением замёрзнуть в снегах и Потя патетически отважно произнёс: «Вперёд!».
Всё было бы нормально, Уазик показывал чудеса преодоления бездорожья  и, при этом, ответственности за пассажиров, если бы не завьюженные участки, вырастающие на пути, как барьеры, сотворённые скорее для перепрыгивания, ну ни как не для проезда.
      Первые два взяли с  разгона не задумываясь. Машина протаранила снежные заносы, повиляла задней частью, как добродушная собака и вышла из схватки победительницей. До автобусной остановки оставалось меньше половины пути и Потя мысленно уже обнимал друга, как перед глазами выросла ещё одна, нанесённая метелью на полотно дороги, снежная преграда.
     «А ведь совсем рядом, в четырёх километрах отсюда, всё расчищено!», - с досадой и грустью подумал он и решил не сдаваться. Мысленно, отдавая-таки почтение снеговому бархану, брать его решили всё тем же приёмом, с налёту.
Но, перед тем, как совершить героический прорыв,  для пущей решимости и, как водится на Руси, для подогрева боевого духа, не сговариваясь, Потя и дядя Вася , посмотрели на бутылку самогона, решив отпить по глотку от заветного подарка. «Не убудет!»
      Сказано – сделано, но выпили по два, а третьим улучшили настроение окончательно, три - число хорошее. «Вперё-ёд!», - ещё более патетически продекламировал Потя.  Включили заднюю скорость, Уазик попятился, как перед последним прыжком отчаянный зверь и ринулся на врага.
      Как бы ни было близко желаемое, как бы не протягивала нам руки победа, как бы ни улыбался нам случай, прославляющий нашу удаль, в один прекрасный момент они все могут повернуться к нам спиной, не объясняя причины своей неожиданной надменности. Именно в таковой ситуации, когда холодный снег посыпался за шиворот, а кое-кому под капот и в кабину, оказались все трое участников утреннего ралли.
      Бедный Уазик, с безнадёжно мычащим мотором, ещё напропалую крутил колёсами, но, наверное, уже догадывался, что делает это зря. Не желая смириться с глупым положением, вызванным принятым на авось решением своих наездников, он продолжал кряхтеть и пыхтеть, скорее, для очистки совести, чем для дела. Затем, неожиданно для себя и окружающих, как-то обречённо взвизгнул и, потеряв интерес к происходящему, признал, что засел в сугробе.
      С таким оборотом дела было трудно согласиться сразу. Казалось, что ситуация шутит, но, выглянувшее из-за туч солнце, приподняло, рухнувшее настроение путешественников. Для окончательного изгнания досады по поводу случившегося, они отпили ещё по одному глотку, чтобы веселее было откапываться. Время поджимало, вооружаться лопатами нужно было немедленно! Лопатами… или лопатой… или…? Или-или! Тили-тили! Лопаты, а уж тем более лопат в машине, мало сказать, не было, её существование там не предполагалось и в помине.
      Настроение, как столбик термометра при стремительном понижении температуры, повторяло его путь. Дядя Вася, чувствуя ответственность перед случившимся, виновато поглядывал на Потю и сурово на Уазик, последний безучастно смотрел выключенными фарами куда-то мимо своих вожаков. Идти к остановке уже было бессмысленно, рейсовый автобус, наверняка, отмерял  свои километры в сторону Москвы, но без Поти. «Э-эх!», - только и сказал тот.
Когда бутылка устала отмечать приливы негодования путников к судьбе, она была почти пустой. Не жалея ни последних её остатков, ни семечек , ни куриных яиц, ни воблы, поглощая всё это и забыв об их первоначальном предназначении, а так же не жалея  своего горла – затянули они  душевную, как нельзя, подходящую к ситуации «ой мороз, мороз».
      К полудню, как божеская милость, появился откуда-то бульдозер. Подцепил на трос, загулявшую в снегах троицу и оттащил восвояси.
      В тот день Уазик закатили обратно на место до лучших времён. Поте и дядя Васе разрешили не произносить свою оправдательную речь о потраченных бесцельно подарках.  А наутро им таки пришлось держать ответ об исчезнувших семечках и яйцах, о вобле и самогонке … самогонке, как самом уязвимом месте отчёта, которая напоминала о себе шумом в голове и укорами совести. И о том!.. каким чудом нетронутой осталась тыква?!
И Потя начал:
-  Значит так.

 

PostHeaderIcon я придумала...

Я придумала формулу бытия! Заносчиво звучит? Но я сказала это в полной тишине, шёпотом и в полном одиночестве. Никого нет рядом. И не нужно относиться к нижесказанному серьёзно… и всё-таки. Попытаюсь объяснить свою точку нахлынувшего прозрения. Человек – граница между внутренним и внешним мирами, которые, по сути, не имеют конца. Они бесконечны в пространстве и времени. Внутренний мир – это вселенная нераскрытого потенциала человека, его фантазий мыслей, открытий, творчества и многого, о чём сам человек даже ещё не подозревает. Внешний мир – тот же космос неизведанного, бесконечно-непознанного. И эти два мира встречаются на границе, в точке, в человеке. Вопрос в том, насколько он способен охватить эти две бесконечности и как далеко продвинуться в познании в ту и другую стороны.

 

PostHeaderIcon тошно было с утра.

Тошно было с утра. Голова тяжёлая, глаза закрываются, а сознание не отключается. Мутная полумысль бродит там, где, в общем, ей и положено бродить, и стучится в каждую свободную дверь рассудка с глупым вопросом «Что делать?». Открыв глаза, заставила себя встать, умыться, привести в порядок то, что нужно было привести. Сделала несколько звонков по телефону и начала жить. Жизнь стала подсовывать мне почву под ноги, давая попробовать те вещи, к которым я привыкла. Не радуя и не разочаровывая, втягивая в свой обычный круговорот. Подошла к окну, увидела каждодневную суету и стала успокаиваться. Всё нормально, всё идёт своим чередом: лимон – кислый, мёд – сладкий, а проблемы – бесконечно те же.
Нет. Не те проблемы, которые решаются, опираясь на выдержку, опыт, усилия с твоей стороны, помощи друзей и прочих немаловажных вещей. Я говорю о проблемах внутренних, съедающих тебя изнутри, высасывающих энергию, парализующих волю и желание двигаться. Проблемах, которые лишают ориентира, куда вообще нужно двигаться. Когда естественный вопрос «Что делать?» не означает поиск работы мозга или  рук, а тождественен вопросу «Для чего живу?». И только страх перед внушёнными правилами и моралью держит тебя в руках на этом свете. Когда понимаешь, что ты, либо прошла мимо своего предназначения, либо уже выполнила его, даже не заметив. Чем заполнить оставшееся отпущенное тебе время, что нужно для того, чтобы всё не потеряло свой цвет, вкус и смысл?
 

 

PostHeaderIcon я остроумна

Я остроумна и просто умна... наедине с собой. В остальное время повторяю свои ошибки, как неверно выученный урок.

 

PostHeaderIcon когда друг

Когда друг просит взаймы – готовьтесь расстаться с деньгами, но не с дружбой. Лучше стать беднее, чем разочаровать друга. Поэтому поговорка – «хочешь расстаться с другом – одолжи ему денег» - несправедлива. Лучше так: хочешь узнать, есть ли у тебя друг – одолжи ему денег. А дальше, как придётся. Это твоя плата… за опыт.

 

PostHeaderIcon призраки

Небо остужало своей прохладой, разогревшуюся от жарких лучей солнца, воду. Испарения казались причудливыми призраками, покидающими её пределы. Красиво! Мне захотелось замешаться среди них и так же легко, танцуя и, общаясь друг с другом, взлетать вверх. Я скинула с себя одежду и растворилась среди этого бестелесного общества. Вода была тёплой и ласковой. Доплыв до середины реки, не спеша, повернула обратно и моему взору предстала ещё более чарующая картина. Призраки тумана, подсвеченные огоньками прибрежных лампочек, церемонно раскланивались между собой и с темнеющими соснами, окружающими, словно безмолвные стражи, этот сказочный бал. Они прощались с землёй, чтобы где-то пролиться дождём. А я прощалась с ними и со своими иллюзиями…

 

PostHeaderIcon хандра

Уже поздно. Ночь. В прошлое канули сегодняшние дела и ждут своего разрешения завтрашние... и так изо дня в день...      В этом есть какой-то каждодневный героизм.

Движение, движение,движение... не спать!

 

 

PostHeaderIcon первый день зимы осенью

Что бывает в такие дни? Радость от первого снега? Мокрого, наглого и неумелого в своих неистовых порывах укрыть землю. От предвкушения быть свидетелем его нарастающего опыта в мастерстве наряжать окружающий мир в белое, от неосознанного ощущения затаившейся грусти и понимания, что он со своим искусством когда-то наскучит. И этим, уже сейчас, обрекает на терпеливое ожидание первой весенней капели.